«Не надо золота ему, когда простой товар имеет» (ПЗРО: страхи, фобии, тревожность)

«Несвоевременные мысли» часто приходят в голову, когда их не ждешь, но много над чем-то думаешь, пытаясь для себя понять трудно понимаемое. Почему общественность, в которой не только (и не столько, будем надеяться!) «одни домохозяйки и пенсионеры», как нередко слово «общественность» в некоторых СМИ и в умах просвещенных физиков-атомщиков отождествляется с армией беззаветных домашних тружениц и лиц противоположного пола «на заслуженном отдыхе» — почему общественность, а в ее среде есть немало людей высокого интеллектуального уровня, культуры и образованности, с таким трудом воспринимает содержание несложной аббревиатуры «ПЗРО» — Пунктов захоронения радиоактивных отходов? Сказать «воспринимает», может быть, и не уместно для многих общественников, даже обидно. Нет, не воспринимает, активно выступает против, везде, где представится возможность, даже на атомных форумах-диалогах, где само название призывает слышать друг друга. Не слышим. Или не хотим слушать и слышать?

С такими мыслями я возвращался с очередного форума-диалога в Сосновом Бору осенью прошлого года. Накал страстей был близок к запредельному. С докладами выступают известные ученые и специалисты-практики, они объясняют, показывают карты, таблицы, графики, а в ответ — «Нет, только не у нас. В Бору и так много всякой радиации». «Действительно, много. Но ведь ПЗРО не создают новой радиации, наоборот, убирают с поверхности в глубины недр те радиационные отходы (РАО), что лежат на поверхности и загрязняют окружающую человека среду, влияют на ваше здоровье и благополучие». «Нет, нам ПЗРО не надо. Под землей отходы попадут в водоносные горизонты, разнесут радиацию еще больше, почву и воду отравят. Со всех регионов будут сюда везти». «Но ведь и отходы вашей ЛАЭС везут на хранение в Красноярский край». Не слышим друг друга. Похоже, часть общественности и слышать нас не хочет. И вместо диалога только монолог: «Нет». Почему?

Мне снова вспомнилось спустя полгода общение с сосновоборской общественностью (как странно, корень слов один, а общения, увы, не получилось), когда на портале Российского атомного сообщества Atomic-Energy.ruпрочитал интервью с Марком Львовичем Глинским. Содержательное, глубоко аргументированное, информативное. Выступление одного из руководителей уникального, единственного в нашей стране и известного за ее пределами Ордена Трудового Красного Знамени Государственного геологического предприятия «Гидроспецгеология», созданного более 80 лет тому назад. В годы Великой Отечественной войны отряды военных инженеров-геологов и гидрогеологов, действовавшие на всех фронтах, внесли выдающийся вклад в нашу победу, а после войны — в укрепление обороноспособности страны и послевоенное строительство гражданских объектов. Сам Марк Львович, лауреат государственных премий, отмечен многими правительственными наградами, а недавно мы поздравили его с новой — орденом Почета. При научно-организационном содействии М. Л. Глинского в 2008 году в составе Гидроспецгеологии был создан пока еще единственный в России Центр мониторинга состояния недр на предприятиях Госкорпорации «Росатом». За пять лет работы Центра в атомной отрасли произошел настоящий прорыв: мы впервые смогли увидеть реальную эколого-геологическую обстановку «подземного мира» на площадях размещения радиационно-опасных ядерных объектов. К ним относятся и многие ПЗРО. Методология и инструментарий объектового мониторинга, о которых так подробно говорит Марк Львович, позволяют не только строить сети наблюдательных скважин вокруг и в пределах радиационных объектов. Но и создавать новые базы данных о передвижении радионуклидов в подземном пространстве, выделять ореолы миграции химических и радиационных веществ, а главное — на их основе конструировать прогнозные концептуальные и геомиграционные модели для каждого экологически значимого предприятия атомной отрасли. Всего их 55, уже обследовано 43, к концу 2015 года будут завершены исследования на остальных 12-ти. В результате на основе развития действующей информационно-аналитической системы мониторинга, говорится в интервью М. Глинского, будет создана система комплексного отраслевого экологического мониторинга состояния природной среды (КОСЭМ). Это принципиально новый шаг на пути всестороннего охвата в единой информационной системе всех атомных объектов России, включая и ПЗРО, и все другие площадки РАО и оставшегося «ядерного наследия». Цель этой огромной по масштабам деятельности одна: дать научное обоснование и практическое обеспечение радиационно-экологической безопасности всех действующих объектов атомной энергетики и планируемых пунктов захоронения радиоактивных отходов. Для нынешнего и будущего поколений цель благородная, и, казалось бы, не вызывающая — не должна вызывать — у общественности возражений.

Так почему же на местах, в Сосновом Бору, а теперь эстафету противостояния подхватили и в Красноярске, возникает такое неприятие ставших уже притчей во языцех ПЗРО? Причин, я думаю, несколько, и виноваты прежде всего мы сами. Создаем, но не создали еще доверительную, честную с обеих сторон, законодательно обеспеченную систему общения с общественностью и властными структурами регионов. В эту систему входит и язык общения — ясный, образный, доходчивый, без ненужных «заумностей» и растеканий мыслей по древу. Над ним надо работать, а большей частью — создавать. Многие из нас еще не умеют до конца ясно донести и аргументировать фактическими данными мысли о необходимости и безопасности создания экологически безопасных объектов, подобных ПЗРО. Помните, как сумел Альберт Эйнштейн объяснить своему сыну сущность теории относительности, и почему он стал знаменитым? У него там «жук полз не по прямой, а по сфере земного шара, а другие ученые этого не заметили».

Но еще более просто, гениально просто, Александр Сергеевич Пушкин объяснил в «Евгении Онегине» суть экономики Адама Смита для простого народа: «Не надо золота ему, / когда простой товар имеет». Вот и нам, членам Общественного совета и экспертам Росатома, не нужно развесистых украшений, а предъявлять общественности «простой товар», результаты нашего достоверного научного познания, подкрепленные опытом и многолетней практикой; а там, где у нас еще нет накопленного опыта, на основе полученных фактов создавать прогнозные модели, проводить исследования природных и техногенных процессов, обеспечивающих экологическую безопасность объектов, как это делают в Гидроспецгеологии подопечные уважаемого Марка Львовича. И еще одно в заключение: в одной из научных работ по радиобиологии и психиатрии мне показались интересными новые, экспериментально подкрепленные в клинике данные о природе «Фобий». В их основе всегда лежит страх. Радиофобия — состояние больного человека с нарушениями психики, соматически выраженные. Новое понятие «Радиотревожность» — тоже обусловлено страхом и отсутствием сведений о степени радиационной опасности. Но этонормальное состояние здорового человека с ненарушенной психикой и без каких-либо клинических проявлений. Чувство тревожности свойственно любому человеку, оно возникает и пропадает по мере отсутствия или, наоборот, получения достоверной информации о степени ожидаемой или вероятной опасности. Вот наша ближайшая с Марком Львовичем и другими коллегами, членами Общественного совета ГК «Росатом», задача: находить такие научно достоверные аргументы, которые бы в диалогах с представителями общественности по поводу безопасности ПЗРО рассеивали бы сначала чувство страха перед неизвестным, ослабляли или вовсе снимали бы чувство тревожности, а затем в дальнейшем терпеливом общении убеждали бы в экологической и радиационной безопасности планируемых объектов. При этом не будем забывать, что подобная задача выполнима только для общественности, временно пораженной недугом тревожности из-за отсутствия или недостаточности убедительных, научно обоснованных и достоверных данных. Фобии, насколько можно было понять из рассматриваемых данных, выходят за пределы наших возможностей и нашей компетенции: с пораженными таким недугом борются специалисты в клиниках.

По данным сайта Российского атомного сообщества